Перед созданием темы или сообщения следует прочесть:  Правила форума

Автор Тема: Прощение  (Прочитано 2541 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
 Прощение.

… – В двадцать первую, да, перевели?

- Ну да. МарьСергеевна, ты не перебивай, мне и так некогда. Так вот, она с матерью ехала к ихему отцу, на такси. То ли водила такой попался…знаешь, как моя подружка про таких говорит: права имеют только на велосипед, и те купленные. То ли и вправду на них с такой скоростью летели… В общем, кто виноват – не знаю. В общем, мамка и водила – насмерть, а девочка вот отделалась сотрясением. К ней уже пустят скоро, сказали. Пришла в себя, всё, есть уже просила. Ой, я ее видела через дверь, вся в кудряшках черненьких, такая интересная! И говорила так вежливо, ей ладно если шесть есть, а она врачу: «Будьте так добры, разрешите…» Всё, Сергеевна, с окончанием отпуска тебя, как говорится! Побежала я, а то вон Людмила Викторовна идет, скажет, что не работаю! – молоденькая повар Танечка, недавно принятая на работу, круто развернулась, выскочила на лестницу и бойко загрохала каблуками по больничной лестнице.



Тетя Маруся только пожала плечами. Ее дело – шваброй махать, а таких девочек, с сотрясениями, тут пруд пруди. В том числе и без мамок. Тетя Маруся сама без матери выросла. И очень этим гордилась. Любила сказать: «Вот, я без матери выросла! И ничего – выучилась, работала, не пьющая, не гулящая, сейчас вот попала под сокращение – не унываю, дорабатываю до пенсии!» После этих слов следовал монолог: «А ты?.. Все тебе в жизни дано…» Кстати, на многих эти слова действовали неплохо. Старшая медсестра даже как-то сказала ей: «Мария Сергеевна, вам надо было психологом устраиваться!» А что, сейчас много книжек всяких про психологию, какая, оказывается, простая наука! Знай говори себе: я себя прощаю, я хорошая, я сильная. Как просто, и что другим психологами не работается… У тети Маруси уже пять книжек с пестреньким мягким переплетом, где про это все написано. Все выживают, все забывают, и эта девчонка тоже забудет, и будет жить, и если слабая – сопьется-сгуляется, а если, как тетя Маруся, сильная, – то работать станет… «Я – сильная», – шепнула про себя тетя Маруся и бодро махнула тряпкой, задумавшись. Тряпка угодила по ногам заведующей отделением. Брызги попали на белоснежный халат Людмилы Викторовны. А Людмила Викторовна очень, очень любила не просто чистоту – стерильность…

***

И чего тетя Маруся вздумала еще раз пол перемывать? Ну, разбились эти пузырьки, ну, толкнул их пробегавший сантехник, ну и что, быстро протереть – и ладно. Так нет же, чего-то домой не тянуло в тот вечер. Как школьница, стыдилась происшествия с халатом заведующей. Она еще так серьезно: «Товарищ Михайленко…» Никогда ее МарьСергевна не назовет, или тетя Маруся, все товарищ да товарищ. Раньше на «господа» говорили «господа в семнадцатом году кончились». А теперь что говорить? Когда кончились товарищи?

- Дзынь! – раздалось за дверью двадцать первой палаты.

Тетя Маруся открыла дверь. В полумраке палаты она увидела силуэт девочки, девочка пыталась закрыть форточку.

- А ну-ка, отойди от окна. Вывалишься или стекло разобьешь, – недобрым голосом сказала тетя Маруся.

Девочка послушно отошла. Девочка не спросила, кто к ней зашел и зачем. Она молча двинулась к тете Марусе.

- Тебе…тебе вставать нельзя, – Мария Сергеевна почему-то испугалась. Она выглянула в коридор – медсестры не было на посту. Куда ж она делась…

Девочка протянула руки к тете Марусе. Женщина остолбенела.

И девочка вдруг сказала нежным голоском, но настолько взрослым тоном, что Марию Сергеевну передернуло:

- Мама…где?

- Она…она… – забормотала тетя Маруся. Вдруг ее одолела какая-то свербящая злость. Чего она испугалась, это просто палата, просто ребенок, сейчас медсестра придет… И неожиданно для себя она выпалила:

- Умерла твоя мама! Нет ее!

Прикусывать язык было поздно, и она скороговоркой забормотала:

- Ничего, поплачешь, сердце отойдет, вырастешь, все заживет, работать будешь, учиться будешь!

Она попятилась – и, пока пятилась, видела, как девочка каким-то неясным жестом складывает пальчики правой ручки щепотью и несет их к забинтованному лобику.

***

Наутро Мария Сергеевна чуть не оказалась «на бюлютне» – приболела. То ли прохватил ее свежий ветерок, никогда раньше не болела, всю жизнь прожила здоровой и тех, кто «бюлютни» часто брал, считала нытиками и симулянтами. То ли уже годы брали свое и голова болела по другим причинам. Уж очень она горевала – только из отпуска вышла, и нате, она же сильная… Нет, хоть с опозданием, да пошла!

- Двадцать первую палату мыть, – первое, что услышала. Что ее опять мыть-то, эту палату?

Старшая медсестра пробежала мимо по коридору с красными глазами:

- Теть Марусь, тут у нас такое! Машенька Тарутина из двадцать первой. Умерла. Сердечко остановилось. Тут ее тетка приезжала – сказала, что, видать, почувствовала она, что мама не просто так не приходит. Машутка, говорит, мамин хвостик была. В семье смеялись, что родить родили, а пуповину не отрезали: все мама да мама, ни на секунду без мамы не оставалась…

Медсестра хлюпнула носом в одноразовый платочек и помчалась дальше по коридору.

Мария Сергеевна остановилась. Пятерней провела по стриженым, крашеным в рыжий, волосам, медицинская шапочка упала на пол.

***

Простить себя у Марии Сергеевны никак не получалось. Никак. Она втолковывала себе, как постороннему бестолковому человеку, что девочка все равно бы все узнала, но, но! Она даже не рассмотрела девочку, она бы и не узнала ее сейчас, а вот так вот раз – и девочки больше нет… Эта ручка, щепотью ко лбу тянется…

Мария Сергеевна убежала под лестницу и там разрыдалась.

- Теть Марусь, ты чего?

Мария Сергеевна подняла голову. Над ней склонилась старшая медсестра Оля. С Олей они никогда раньше не разговаривали, и Мария Сергеевна даже не знала, как ответить. К тому же она ей в дочки годилась. Но внутри вдруг будто что-то сорвалось, как плотину снесло, и она с всхлипываниями и причитаниями выложила ей все. Она ожидала, что Оля пойдет жаловаться – Людмиле Викторовне, родным девочкам, кому угодно, или просто уйдет…

- Знаете что, Мария Сергеевна, я никому ничего не скажу – хорошо? Но вы меня дождетесь – хорошо? Я вам все объясню, а завтра выходной, и мы с вами кое-что сделаем – хорошо? Не плачьте.

И Оля убежала.

***

- Садитесь, садитесь, – подгоняла Оля Марию Сергеевну. – Вот так, пристегивайтесь…

Олин «Дэу Матис» показался тете Марусе просто сказочной каретой…только салатового цвета и маленькой.

- А может…не надо? – промямлила тетя Маруся.

- Так, Мария Сергеевна, вы вчера решили, а сегодня уже не надо. Мы же договорились, что сегодня я за вами заезжаю, и мы едем в церковь. Все помните? У батюшки на исповедь попроситесь. У меня когда был случай…ну, в общем, один там…ладно. Я тогда на исповедь пошла, мне соседка посоветовала. И так легко! Такая благодать!

Оля с улыбкой покачала головой, и машина тронулась.

Дорога оказалась непростая. Оля вела машину нервно, при этом везде были «пробки». Каждому водителю, неверно поведшему себя на дороге, Оля «бибикала» – болван, мол, куда лезешь… Один раз «бибика» заела и гудела долго-долго, после этого Оля не жала на сигнал, а просто громко ругалась на всех водителей разом.

- А в какую церковь мы едем? – спросила Мария Сергеевна.

- А какая попадется первой! – задорно ответила Оля.

Тут в машине что-то застучало.

- Да что же это! – всплеснула руками Оля . – Еще и напротив кладбища…Ой, смотрите, смотрите!

Из ворот кладбища выходил молодой высокий священник.

- Вот! – воскликнула Оля и лихо завернула прямо к воротам. – Идем к нему поговорим!

- Но здесь нет церкви…и молодой такой… – пролепетала тетя Маруся.

Оля не слушала ее. Она выскочила из машины. Минуты три она отчаянно жестикулировала перед батюшкой, показывая то на небо, то на иерейский крест на его груди, то на машину, где притаилась Мария Сергеевна. Потом подбежала:

- Так, теть Марусь, давай к батюшке, тут часовня есть, там поисповедуешься. А я пока в сервис.

Услышав про сервис, тетя Маруся спорить не стала. Вышла, сказала «здрасте». С легким поклоном поздоровался и батюшка. Они шли рядом, медленно, молча. «Он молодой, поэтому сам не знает, как себя сейчас вести», – решила тетя Маруся.

В часовне зазвучали слова молитв перед исповедью. Тетя Маруся исповедовалась впервые в своей жизни. «Что будет, если не мыть тело с младенчества? – объяснял батюшка. – А вы душу с младенчества не мыли…» Тетя Маруся будто физически почувствовала эту грязь. Она оглянулась, увидела икону Богоматери с Младенцем, представила себе, как некая женщина вот так держала на своих руках маленькую Машеньку, и слезы хлынули из глаз. Ей не хотелось «прощать себя», ей хотелось, чтоб ее простили и полюбили – да, простили и полюбили! – те, перед которыми она так виновата. Перед погибшей матерью – что погубила ее дочь. Перед дочерью, чьё неокрепшее сердечко не вынесло разлуки. Перед…а отец-то там есть? Он, наверное, еще молодой, и остался один, и потерял самое родное и дорогое, и вовсе не хочется говорить обычное «заживет, забудется». А вот на Кресте Тот, Который, как объясняет батюшка, взял на себя всё страдание мира.

- Прости! – закричала она.

«Прощаю и разрешаю», – услышала она. Батюшка учил креститься. Щепотью сложил ее пальцы, поднес к ее лбу…

Она, ослабшая, села на лавочку. Почти легла. Она задавала вопросы, батюшка отвечал, и ей казалось, что она маленькая, а рядом стоит ее отец, который любил ее, растил ее, жалел, и с удвоенной нежностью относился к ней с тех пор, как умерла ее мать.

- А отец девочки меня простит? – спрашивала она молодого священника слабым голосом. Откуда ему это знать – сейчас ее это не заботило, и казалось, что он ответит на все вопросы.

- Простит, – отвечал батюшка. – Вот ведь как получается… Чтобы вы прорвались к Богу, чтобы покаялись, – ради этого понадобились жизни трех людей…

- А они сейчас у Него? – кивнула она на распятие.

***

Батюшка шел прочь с кладбища. Поодаль Оля вела под руку тетю Марусю.

Вот и ворота. Вдруг начался дождь, Оля взвизгнула и потащила тетю Марусю за собой к машине. А батюшка вдруг достал из кармана мобильный телефон и поднес его к уху – видно, позвонил кто-то.

- Забавно – правда? - смотрится, когда батюшка в рясе и с мобильником? – щебетала Оля. – С другой стороны, они тоже люди, что ж им…

Они поравнялись с батюшкой. А он говорил невидимому собеседнику:

- Да, Миш, спаси Христос тебя, благодарю, что звонишь. Да, я сегодня Машутку свою схоронил. Один отпевал, отец Александр не смог, заболел. Да понимаю, понимаю, что не смог ты приехать. Да, в одной оградке, Ксюша моя и Машенька. Да, с час назад… Ну, задержался на кладбище, были на то причины.
 

Так труден путь наш.
« Последнее редактирование: 20 Март 2012, 00:54:08 от Фиджа »
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн TatKo

  • Диагноз: Острая недостаточность сказочных событий в повседневной жизни...
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4741
  • Благодарностей: 256
слезы на глазах...
спасибо

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
***
Обида, или кому и зачем нужно прощение.

Обидеть человека легко. Чтобы постичь эту горькую истину, совсем не обязательно быть психологом или философом. Печальный опыт переживания нанесенной обиды имеется у всех людей без исключения, и каждому известно, как сильно может ранить душу одно-единственное недоброе слово. Обиды преследуют человека с самого раннего детства. В песочнице совсем еще маленький карапуз доводит до слез другого малыша, отнимая у него игрушку или ломая построенный им песочный домик. Очередное поколение школьников с радостным смехом мучает обидными кличками своих одноклассников, страдающих избыточным весом, слабым зрением или другими физическими дефектами. Ну а про то, как страшно, изощренно и безжалостно умеют обижать друг друга взрослые люди, и говорить лишний раз не хочется. И если тонко организованный, ранимый человек не может дать отпор оскорблению, предательству или подлости, то последним аргументом в пользу собственной правоты для него становится чувство обиды.
Так почему же христианство покушается на этот последний оплот человеческого достоинства, почему оно призывает добровольно отказаться от неотъемлемого права — не прощать боли и слез тому, кто безжалостно ворвался в твою жизнь и опалил твое сердце? Что за парадоксальный призыв звучит в Евангелии: …любите врагов ваших, благотворите ненавидящим вас, благословляйте проклинающих вас и молитесь за обижающих вас (Лк 6:27-28)? Наверное, это самая непонятная заповедь Христа. В самом деле: ну зачем любить тех, кто тебя ненавидит, обижает и гонит? Уж им-то, наверное, меньше всего на свете нужны наши любовь и прощение. Так для чего тогда принуждать себя к такому тяжелому и неблагодарному делу?
Почему нельзя мстить своим обидчикам, еще более-менее понятно: ведь если отвечать злом на зло, то вряд ли этого самого зла в мире станет меньше. С заслуженными обидами тоже все ясно, поскольку здесь действует простой и всем понятный принцип: заработал — получи и не жалуйся. А вот что делать, когда тебя обидели безо всякого повода, если наплевали в душу, растоптали и унизили просто потому, что так захотелось обидчикам? Неужели тоже — простить?


Когда хватаются за молоток

Один из лучших рассказов Василия Шукшина (который так и называется — «Обида») начинается с банальной и, увы, обыденной ситуации: человеку нахамили. Он пришел с маленькой дочкой в магазин купить молока, а продавщица по ошибке приняла его за хулигана, который накануне устроил здесь пьяный дебош. И сколько ни оправдывался бедный Сашка Ермолаев, сколько ни объяснял людям вокруг, что он ни в чем не виноват, — все было напрасно. На глазах у дочери его опозорили, обругали последними словами невесть за что. Кончается рассказ страшной картиной: Сашка бежит домой за молотком, чтобы проломить голову одному из своих обидчиков. И лишь счастливая случайность мешает ему совершить убийство.
Это, конечно, всего лишь художественное произведение. Но в нем Шукшин сумел удивительно точно показать странную особенность человеческой души — остро и очень болезненно реагировать на несправедливые обвинения. В самом деле, ну что за беда, если про тебя говорят гадости, к которым ты не имеешь никакого отношения! Ведь совесть твоя чиста и, казалось бы, тут впору просто рассмеяться и пожалеть людей, которые так глубоко заблуждаются на твой счет.
Но не тут-то было… Стоит кому-либо плохо отозваться о нас — и сразу же в душе поднимается волна неприязни к этому человеку. А уж если обидчик будет упорствовать в своих нелепых обвинениях, эта неприязнь может перерасти в настоящую ненависть, застилающую глаза, отвергающую здравый смысл и требующую лишь одного — отплатить обидчику во что бы то ни стало. В таком состоянии и впрямь недолго схватиться за молоток...
Что же это за страшная сила, способная толкнуть честного и добропорядочного человека на преступление лишь потому, что кто-то наговорил ему разного вздора?
На языке христианской аскетики такая сила называется страстью, но, конечно же, не в том смысле, который вкладывают в это слово авторы лирических стихов и любовных романов. В христианском понимании страсть — это некое свойство человеческой природы, которое изначально было добрым и полезным, но впоследствии оказалось изуродовано грехом до неузнаваемости и превратилось в опасную болезнь. В святоотеческой литературе говорится о восьми основных греховных страстях, в той или иной мере присущих каждому человеку: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость. Все эти страсти-болезни до поры прячутся в нас, оставаясь незамеченными, хотя на самом деле могут исподволь определять весь строй нашей жизни. Но стоит окружающим хотя бы чуть-чуть коснуться этих болячек, как они тут же дают о себе знать самым непосредственным образом.
Собственно, именно это и случилось с героем шукшинского рассказа. Ведь Сашка Ермолаев и в самом деле был абсолютно не виноват в техбезобразиях, которые ему приписала продавщица. Но несправедливое обвинение больно ударило по его тщеславию и гордости, а те, в свою очередь, возбудили гнев. В результате симпатичный и добрый человек едва-едва не стал убийцей.
Бестолковая продавщица и равнодушные покупатели, поддержавшие ее нападки на невиновного, безусловно, были не правы. И обижать людей, конечно же, нельзя, об этом даже говорить излишне. Но вот воспринимать нанесенную обиду можно все-таки очень и очень по-разному. Можно схватиться за молоток. А можно заглянуть в свое сердце и ужаснуться той мути, которую в нем подняла несправедливая обида. Именно в такой ситуации легче всего увидеть свое духовно болезненное состояние, понять, как глубоко страсть пустила в тебе свои корни. И тогда обидчики становятся пускай и невольными, но все же — благодетелями, которые открывают человеку его духовные недуги своими неосторожными или даже злыми словами и поступками.
Вот как говорил об этом святой праведный Иоанн Кронштадтский: «…не раздражайся насмешками и не питай ненависти к ненавидящим и злословящим, а полюби их, как твоих врачей, которых послал тебе Бог для того, чтобы вразумить тебя и научить смирению, и помолись о них Богу... Говори: они не меня злословят, а мою страсть, не меня бьют, а вот эту змейку, которая гнездится в моем сердце и сказывается больно в нем при нанесении злословия. Утешаюсь мыслию, что, быть может, добрые люди выбьют ее оттуда своими колкостями, и не будет тогда болеть оно».


От уголька до пожара

Очень часто люди обижаются на, казалось бы, совершенно безобидные вещи. Достаточно бывает не то что слова — одного лишь взгляда, жеста или интонации, чтобы человек увидел в них нечто оскорбительное для себя. Странное дело: ведь никто же и не думал никого обижать, а обида снова — тут как тут, скребет сердце когтистой лапой и не дает жить спокойно.
Парадокс здесь заключается в том, что любая непрощенная обида всегда является «произведением» самого обиженного человека и вовсе не зависит от чьих-либо посторонних усилий или от их отсутствия. На это прямо указывает даже грамматическое строение слова обиделся. Ведь в данном случае «ся» — это ни что иное, как вышедшая ныне из употребления славянская огласовка местоимения — «себя». Таким образом, обиделся означает обидел себя, то есть дал волю мыслям, разжигающим в душе сладкую смесь сознания собственной униженности и чувства нравственного превосходства над обидчиком. И хотя люди не любят признаваться в таких вещах даже самим себе, но каждому еще с детства известно, как приятно бывает ощутить себя обиженным. Есть в этом какое-то нездоровое наслаждение, пристрастившись к которому начинаешь искать обиду даже там, где ее и в помине не было.
Ф. М. Достоевский в «Братьях Карамазовых» пишет: «Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной...»
В этой всем знакомой болезненной «приятности» обиды можно найти ответ на вопрос: почему в христианстве непрощенная обида определяется как тяжкий грех. Если говорить совсем кратко, словом грех Церковь называет то, что противоречит замыслу Божию о человеке. Иначе говоря, грехом является все, что противно нашему естеству, разрушает нас, вредит нашему душевному или телесному здоровью, но при этом обещает некоторое кратковременное удовольствие и потому представляется желанным и приятным. Самоубийственный принцип влечения человека к греховным «радостям» довольно точно выражен в знаменитой Пушкинской строке: «… Все, все, что гибелью грозит, / для сердца смертного таит / неизъяснимы наслажденья…» Еще более категорично определял разрушительную сладость греха преподобный Исаак Сирин, говоривший, что грешник подобен псу, который лижет пилу и пьянеет от вкуса собственной крови.
Нетрудно заметить, как сильно этот трагический образ напоминает упоение собственной обидой, описанное Достоевским. И даже если обида окажется не надуманной, а самой что ни на есть настоящей, это ровным счетом ничего не меняет.
Уголек обиды можно тщательно раздувать в своем сердце размышлениями о несправедливости случившегося, бесконечными мысленными диалогами с обидчиком, сознанием собственной правоты и прочими способами, которых у обиженного человека всегда найдется великое множество. А в результате всех этих «духовных упражнений» обида из маленького уголька постепенно превращается в бушующее пламя, которое может полыхать в душе долгие месяцы, а то и годы. И если из-за чужого обидного слова или поступка человек разжег такой пожар в собственной душе, то вполне закономерно будет сказать о нем, что он — обиделся. То есть — обидел себя сам.


Право на обиду?

Несколько десятилетий назад в советской культуре возник положительный образ обидчивого героя (правда, обидчивость его для благозвучия была тогда стыдливо переименована в ранимость). Этот типаж кочевал по различным художественным произведениям и тихо обижался на несправедливости и притеснения, которые проливным дождем сыпались на него из щедрой авторской руки. Так писатели и кинематографисты выражали свой протест против людской черствости, пытаясь обратить внимание аудитории на страдание и одиночество человека в бездушном обществе людей-винтиков. Цель была, безусловно, благородной, и образ ранимого героя работал здесь как нельзя лучше. Но, к сожалению, у всякой палки — два конца. Обратной стороной этого художественного метода стала романтизация самой обиженности. Ведь если тот, кто обижает, — плохой, значит, тот, кто обижается, — хороший. Следовательно: обижать — плохо, а обижаться — хорошо.
В результате такого отождествления нравственных оценок героя и его душевного состояния на тех же прекрасных, пронзительных и добрых рассказах Василия Макаровича Шукшина выросло целое поколение очень ранимых, а на самом деле — просто обидчивых людей. Право на обиду они считали вполне нормальным атрибутом человека с тонкой душевной организацией, поэтому чрезвычайно остро реагировали на малейшее проявление чужого хамства и душевной черствости. Такую нравственную позицию весьма убедительно озвучил в своем лирическом стихотворении Эдуард Асадов:

Как легко обидеть человека:
Взял и бросил слово, злее перца…
А потом порой не хватит века,
Чтоб вернуть потерянное сердце.

На первый взгляд здесь все правильно и понятно. И обижать человека нельзя ни в коем случае, и за своими словами при общении нужно следить — все так. Но есть в этом коротком стихотворении еще одна очень важная тема, которая идет как бы вторым планом и потому не так заметна. Обиженный герой (оставшийся, что называется, за кадром) оказывается настолько ранимым, что из-за одного злого слова готов навсегда закрыть свое сердце для человека, причем для человека близкого, поскольку потерять можно лишь то, что было твоим. От такой категоричности героя, от этой его нетерпимости к чужим слабостям и недостаткам становится тревожно, прежде всего за него самого. Ведь с подобной «тонкостью» натуры в конце концов можно и вовсе остаться в гордом одиночестве, обидевшись на весь мир. А это состояние куда как страшнее и губительнее, чем самые злые слова и оскорбления. Обиженный человек заживо хоронит себя в скорлупе собственных претензий к окружающим, и освободить его из такого страшного заточения не сможет даже Господь. Потому что разбить эту скорлупу можно лишь изнутри, искренне простив своих обидчиков. И пускай обидчики совершенно не нуждаются в нашем прощении. Зато в нем остро нуждаемся мы сами.
Священномученик Арсений (Жадановский), убитый большевиками в 1937 году, писал: «Добродетель всепрощения еще тем привлекательна, что она тотчас же приносит за себя награду в сердце. На первый взгляд тебе покажется, что прощение унизит, посрамит тебя и возвысит твоего недруга. Но не так в действительности. Ты не примирился и, по-видимому, высоко поставил себя — а смотри, в сердце свое ты положил гнетущий, тяжелый камень, дал пищу для душевного страдания. И наоборот: ты простил и как бы унизил себя, но зато облегчил свое сердце, внес в него отраду и утешение».


Два свидетельства

Может показаться, будто прощение для христиан — легкое дело, раз уж они настолько хорошо знают, в чем его смысл. Однако это совсем не так. Прощение обид — всегда подвиг, в котором сквозь свою боль и унижение нужно увидеть в обидчике такого же человека, как и ты сам, а сквозь его злобу и жестокость разглядеть те же духовные болезни, которые действуют и в тебе тоже. Сделать это очень непросто, особенно в тех случаях, когда обида уже пустила в душе глубокие корни, и даже осознанное волевое усилие не всегда помогает в борьбе с этой бедой.
Случается, например, что человек простил своего обидчика, но когда тот снова наносит обиду, то в возмущенной душе резко оживает и прежнее зло. Бывает так, что и обида забыта, и обидчик прощен, но если с ним случается беда, мы испытываем какое-то тайное жестокое удовлетворение. А если преодолели и эту ступень, то все же порой не можем сдержать недоумения и разочарования, когда узнаем о благополучии того, кто нас обидел когда-то. Формально прощая причиненную обиду, мы в глубине души все же продолжаем считать его своим должником и подсознательно надеемся на то, что Бог воздаст ему по заслугам. Но совсем не этого упования на грядущее возмездие ожидает от нас Господь.
Митрополит Сурожский Антоний после войны работал врачом и много общался с бывшими жертвами фашистских концлагерей. Это были люди, которых несколько лет подряд каждый день обижали так страшно, что об этом нельзя даже подумать без содрогания. Но что же они вынесли из этого многолетнего опыта обид и унижений, как относились к своим обидчикам? Владыка Антоний приводит в своей книге два уникальных документа — молитву, написанную на клочке оберточной бумаги погибшим узником лагеря смерти Дахау, и рассказ своего старого знакомого, который сам провел за колючей проволокой четыре года. Наверное, можно сколь угодно долго теоретизировать о христианском всепрощении, соглашаться с ним, или его оспаривать... Но перед этим единодушным свидетельством двух людей, перенесших немыслимые страдания, хочется просто склонить голову и благоговейно умолкнуть:
« "Мир всем людям злой воли! Да престанет всякая месть, всякий призыв к наказанию и возмездию. Преступления переполнили чашу, человеческий разум не в силах больше вместить их. Неисчислимы сонмы мучеников.
Поэтому не возлагай их страдания на весы Твоей справедливости, Господи, не обращай их против мучителей грозным обвинением, чтобы взыскать с них страшную расплату. Воздай им иначе! Положи на весы, в защиту палачей, доносчиков, предателей и всех людей злой воли — мужество, духовную силу мучимых, их смирение, их высокое благородство, их постоянную внутреннюю борьбу и непобедимую надежду, улыбку, осушавшую слезы, их любовь, их истерзанные, разбитые сердца, оставшиеся непреклонными и верными перед лицом самой смерти, даже в моменты предельной слабости. Положи все это, Господи, перед Твоими очами в прощение грехов, как выкуп, ради торжества праведности, прими во внимание добро, а не зло! И пусть мы останемся в памяти наших врагов не как их жертвы, не как жуткий кошмар, не как неотступно преследующие их призраки, но как помощники в их борьбе за искоренение разгула их преступных страстей…"
Второй пример — человека, которого я очень близко знал. Он был старше меня значительно, участник первой мировой войны, где он потерял руку; он вместе с матерью Марией Скобцовой спасал людей во время немецкой оккупации — Федор Тимофеевич Пьянов. Его взяли немцы в лагерь, он четыре года там был, остался в живых. Когда он вернулся, я его встретил случайно на улице, говорю: — Федор Тимофеевич, что вы принесли обратно из лагеря, с чем вы вернулись? — Я вернулся с ужасом и тревогой на душе. — Вы что, потеряли веру? — Нет, — говорит, — но пока в лагере я был жертвой жестокости, пока я стоял перед опасностью не только смерти, но пыток, я каждую минуту мог говорить: Господи, прости им, они не знают, что творят! И я знал, что Бог должен услышать мою молитву, потому что я имел право просить. Теперь я на свободе; наши мучители, может быть, не поняли и не раскаялись; но когда я говорю теперь: Господи, прости, они не знают, что творят, — вдруг Бог мне ответит: а чем ты докажешь искренность своего прощения? Ты не страдаешь, теперь тебе легко говорить...
Вот это тоже герой прощения.
И я глубоко уверен, что в конечном итоге, когда мы все станем на суд Божий, не будет такой жертвы, которая не станет в защиту своего мучителя, потому что раньше, чем придет время окончательного Страшного суда над человечеством, каждый, умерев, успеет на себя взглянуть как бы в зеркале Божества, увидеть себя по отношению ко Христу, увидеть, чем он был призван быть и не был, и уже не сможет осудить никого» (из книги митрополита Антония Сурожского «Человек перед Богом»).



Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Мешок картошки.

Однажды учитель заставил каждого из своих учеников принести чистый мешок и сумку с картофелем. Для каждого человека, которого они в своей жизни отказались простить ученики должны были выбрать картошку, написать на ней имя этого человека и дату и положить в пластиковый мешок.

Некоторые мешки были достаточно тяжелые, другие немного легче. Далее учитель сказал своим ученикам, чтобы те носили эти мешки с собой целую неделю, ночью оставляя их около кровати, во время поездки в машине на соседнем сиденье, или на своем столе во время работы. Естественно картошка скоро стала портиться и становиться склизкой.

Получив такой опыт ученики осознали, что такой же груз непрощенных обид, только духовный, они постоянно носили с собой. Это стало потрясающим примером той цены, которую они платили за то, что сохраняли в себе боль и негативные эмоции.

Слишком часто мы думаем, что прощение это подарок другому человеку. Конечно, это правда, но лишь отчасти. Потому что это еще и величайший подарок самим себе!

Поэтому в следующий раз, когда вы решите, что не можете кого-то простить, спросите сами себя:

Разве мой мешок недостаточно тяжел?
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Мост примирения.

Однажды два брата Иван и Андрей, которые жили на соседних фермах поссорились. Это была первая серьезная ссора за 40 лет между братьями, чьи хозяйства были очень взаимосвязаны. Но их сотрудничеству пришел конец.

Всё началось с небольшого недоразумения, которое переросло в, обидную для обоих, словесную перепалку и затяжное молчание. Как-то утром Ивану постучали в дверь. На пороге стоял плотник, искавший подработки. Иван сказал ему: «Есть у меня для тебя работа. Посмотри на этот ручей. Он разделяет наши фермы. Еще неделю назад здесь был луг, но мой брат прошелся бульдозером по речной дамбе и теперь нас разделяет ручей. Он это сделал назло мне. Так вот – ты построишь высокий забор между нами и избавишь меня от необходимости видеть его лицо и его ферму».

Плотник согласился и взялся за работу. Он тщательно всё обмерял, пилил деревянные бруски – не терял ни минуты. К заходу солнца, когда Иван вернулся с поля, плотник уже закончил работу.

Глаза Ивана округлились и челюсть отвисла. Вместо забора через ручей был возведен мост!

Каково же было удивление Ивана, когда он увидел своего брата спешащего к нему через мост. «Ну, ты даешь! Ты построил нам мост после всего, что я наделал!», – воскликнул Андрей. Братья встретились на середине моста, пожали друг другу руки и обнялись.

Они попросили плотника остаться поработать у них еще, но он им ответил: «Я бы с радостью, но мне еще нужно построить много мостов».
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн Марисабель

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 7715
  • Благодарностей: 220
Жизнь это книга- у кого-то детектив, у кого-то роман, у кого-то полная фантастика.. смотрю вокруг себя... у меня походу комикс!

Оффлайн Ласточка

  • Оптимистка
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 3971
  • Благодарностей: 95
  • Пол: Женский
  • Учусь быть счастливой
Алеся, ты умничка, спасибо тебе!+++++
Алёнка 18.05.2004
Полишка 18.10.2009
Алёшка 26.09.2011

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Два царских сына (Притча)

У царя было два сына: старший и младший. У них были разные характеры, но царь любил их обоих.

Со временем старший сын увлёкся охотой, а младший пристрастился к азартным играм. Их увлечения скоро переросли в страсть. Старший сын перестал заботиться о возложенных на него царём обязанностях по управлению государством, а младший проигрывал деньги отца.

Царь разгневался и приказал министрам не позволять старшему сыну выезжать на охоту, а младшему — не давать денег на игру. Старший сын сильно обиделся на отца и перестал с ним разговаривать. Младший же раскаялся и, стыдясь за своё поведение, как только видел отца, падал перед ним на колени и повторял: «Отец, прости меня!».

Тронутый его раскаянием, царь снова приблизил младшего сына к себе, взяв с него обещание впредь не предаваться дурным увлечениям. А старшего сына, продолжавшего гордо молчать и затаившего на царя сильную обиду, отослал
послом в другую страну, сказав: "Не таящего обиды — и я не обижу. А хранящий обиду — хранит и своё наказание".
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Беседа с Натальей Сухининой:

"Помолитесь за дядю Толю!"

- Встречи, которые оставили след в вашей жизни?
- Например с Александром Петрыниным, заслуженным учителем России, который в Хабаровске возглавляет приют для «трудных» детей… Он, пожалуй, для меня на сегодняшний день – образец той самой «амбулаторной» жизни. Он не уходит в монастырь, он спасает детей, выводит их в жизнь.

Я не успеваю сотую долю того, что успевает он. Каждый день он вспоминает в молитве всех своих детей, в том числе тех, которые выпустились, создали семьи … Это человек, у которого каждый час на учете. Я так не могу: люблю долго раскачиваться, пребывать в состоянии созерцания. Приходится себя подгонять: пиши, встречайся с людьми… Саша дан мне в устыжение.

Много вокруг меня хороших людей. Слава Богу, я в том возрасте, когда могу выбирать друзей. В молодости было иначе: знаю, что человек мне не очень приятен, а неудобно не общаться. Сейчас я окружаю себя только теми, с кем мне хорошо, комфортно, кто меня поймет. Все, кто меня сегодня окружает – мои учителя: каждый чему-то учит. Каждая встреча помогает понять что-то в себе. Иногда приезжаешь после знакомства и думаешь: как же я раньше жила без этого человека?!
Однажды в Астрахани после творческой встречи мне надо было срочно в аэропорт, я выбегаю, сажусь в машину, и за мной следом выскакивает мальчик лет десяти. Без шапки, а на улице – зима, метет. «Очень прошу, помолитесь за дядю Толю, им очень плохо, очень трудно!», — просит он и записочку протягивает. Обещаю.

А водитель говорит мне позднее: «Дядя Толя – брат его мамы, который ему однажды в состоянии полного алкогольного опьянения пробил бутылкой голову». Какое всепрощение у ребенка! Ему уже учиться ничему не надо, он уже готовый христианин. Мне бы, к моим годам, хоть сотую долю этого бы стяжать, а он в 10 лет это понял! Как же у него не учиться?

- Можно научиться прощать?
- Нам говорят, что можно и нужно. Мы знаем, и остаемся на том же уровне. Главная трагедия современных христиан в том, что мы все знаем, но ничего не можем.
Мне вот очень трудно дается эта наука. Я долго помню обиды. Это тоже вопрос, который я не понимаю: я хочу не помнить обиду, а помню. Что мне делать? Нет, я могу не показать обиду внешне, сказать, как это принято: «Спаси Господи!», «Во славу Божию!» — мы все хорошо знаем, что говорить, особенно в Прощеное воскресение. А главное-то – что внутри. Как внутри изгнать из себя обиду?
У меня вообще бывает ощущение, что одно и тоже талдычишь на исповеди, а с места не двигаешься. А годы проходят… Бедные батюшки, сколько они этого нашего слушают!

Искорки света в этом мире
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн Колибри

  • Дышать Тобой — познать благую часть. Стою, истаевая у Распятья. Я даже не успел к Тебе припасть, А Ты уже раскрыл Свои объятья...
  • Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 4192
  • Благодарностей: 185
  • Пол: Женский
Мне вот очень трудно дается эта наука. Я долго помню обиды. Это тоже вопрос, который я не понимаю: я хочу не помнить обиду, а помню. Что мне делать? Нет, я могу не показать обиду внешне, сказать, как это принято: «Спаси Господи!», «Во славу Божию!» — мы все хорошо знаем, что говорить, особенно в Прощеное воскресение. А главное-то – что внутри. Как внутри изгнать из себя обиду?

прям мои слова. Но когда я правда этого хочу - искренне, всем сердцем, обида уходит сама - просто прощаю и все. Вот только хочу редко, а почему? потому что это такой труд души - хотеть простить человека по настоящему

Оффлайн Сvet

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 2809
  • Благодарностей: 254
..." Если ты не прощаешь своего ближнего - построил стену между ним и собой, ты построил её между собой и Богом. Этот забор можно разобрать только со своей стороны: Господь насильно через него не переступит "...

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Когда вам кажется, что простить нельзя, вспомните сколько прощено Вам... (с)
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн ФиджaАвтор темы

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 15225
  • Благодарностей: 843
  • Пол: Женский
Мифы о прощении

Когда прощать? И все ли можно простить?

Мифы № 1: простить значит забыть

Некоторые люди (это один из мифов) считают, что простить – это значит признать, что «ничего не было» — «замнем для ясности». Ничего страшного не случилось, ничего человек не сделал.

А если действительно сделал? Мы как бы его и оправдываем, и обеляем, и черное называем белым. Но это к прощению не имеет никакого отношения. Потому что простить – это не значит «отпустить грехи», это не значит обесценить поступок.

Прощение не несет в себе обесценивание того вреда, того зла, которое человек нам причинил. И прощаем мы человека, личность. Вспомните, что есть высказывание: «любить грешника, но ненавидеть грех». Здесь это высказывание как раз очень уместно.

Мы не должны в угоду человеку или для сохранения отношений отказываться от обличения каких-то пороков или грехов, проступков и злонамеренных действий. Поэтому здесь очень важно отделять прощение от обличения. Причем, в обличении необходимо назвать вещи своими именами. Если это не только мое субъективное ощущение, а действительно объективная ситуация, очевидная ситуация, что человек предал или обманул, или сильно подвел.

Миф № 2: «не прощу, пока не извинишься»

Еще один миф: простить можно только, если человек сам просит прощения. Ничего подобного. Мы прощаем не для человека, мы прощаем для себя.

Что такое обида? Это я ношу зло на другого человека в себе. И это зло как напряжение буквально физически где-то внутри меня живет. Вопрос, «где — в сердце или в голове?» – вопрос риторический, но главное, что это зло я в себе ношу.

Прощение не зависит от того, признает ли другой человек, что то, что он сделал – зло, и что это зло сделал он, хочет ли он, чтобы я его простила, а зависит от того, хочу ли я дальше носить зло на другого человека. Причем, не его зло, а мое зло — то, что я на него злюсь, то, что я его осуждаю, то, что я его не принимаю.

А для сердца, для души зло на другого человека — это очень тяжелый груз. Когда человек не прощает, в этом есть элемент саморазрушения.

Люди хранят свои обиды десятилетиями, думая, что они этим самым наказывают того, кто им причинил вред, но в первую очередь они наказывают себя.

Миф № 3: прощают слабаки

Какие еще есть мифы? Что прощение — это слабость. Если простишь – будешь как тряпка. Но на самом деле прощение требует очень большого мужества и внутренней силы. Ведь мы должны сделать внутреннее усилие для того, чтобы отделить ту боль, которую мы испытали от отношения к человеку.

То есть, боль – она может остаться, поэтому не всегда бывает возможно, простив человека, забыть то, что он сделал. Болезненный след может оставаться всю жизнь, но это не значит, что человек не простил.

Мы не вспоминаем тот гвоздь, на который мы напоролись в детстве, но шрам у нас остается на всю жизнь. Мы не злимся, не осуждаем, мы уже давно простили, но след от этой травмы может остаться и иногда напоминать о себе.

Нужно иметь в виду, что не всегда прощение означает прекращение боли. И если человек еще вспоминая о случившемся, испытывает какую-то боль, это не значит, что он не простил.

Прощение как решение – «решил и простил»  — невозможно. Без чувств, без какой-то внутренней эмоциональной работы никакого прощения не будет.

Миф № 4: само пройдет

Точно так же и обратное – «когда внутри чувства уйдут, оно как-то само простится, без моей воли» — тоже неправда. Само не прощается.

Прощение – это сочетание и воли, и чувств. Я принимаю решение, и дальше я эмоционально это решение тоже каким-то образом осуществляю. Исходя из этого прощение – это не акт, что вот так «раз и все», «отрубил», а процесс. И для некоторых ситуаций это процесс длительный, который зависит от степени травм, разрушений, которые со мной случились.

Мне очень нравится выражение, что прощение – это односторонняя ответственность и односторонняя открытость. Прощение не ожидает взаимности (в идеале). И прощение не означает автоматически примирения: если я человека простила, то я с ним и дальше буду прекрасно общаться. Человек может совершить по отношению ко мне такой поступок, который делает дальнейшее общение с ним невозможным.

То есть, если я простила, это не значит, что я дальше с ним буду дружить как прежде, что в наших отношениях ничего не изменится. Иногда меняется и меняется кардинально.

Прощение как дар

Прощение – это мой свободный подарок другому. Я ему это дарю без ожидания чего-то взамен. А чего мы ожидаем?

Мы ожидаем, что он изменится, исправится, осознает свои ошибки, раскается. Нет, не обязан, не должен. Может. Мы своим прощением ему как бы немножко помогаем, принимая его таким, какой он есть. Но это не гарантия.

Прощение — одновременно и щедрость, и риск.

Щедрость – потому что это действительно такой акт души, а риск – потому что не знаешь, где ты в результате окажешься. Результат моего прощения – он неизвестен ни для меня, ни для другого человека.

Выгоды обиды

Поэтому, когда мы говорим про обиду, очень важно помнить, что суть обиды – неоправданные ожидания. И первое, что мы делаем, когда чувствуем внутри себя обиду, – это задаем себе вопрос: насколько мои ожидания адекватны?

Если ожидания адекватны – мы проясняем отношения. Если ожидания неадекватны – вопрос обиды снимается. И выражение, что «на обиженных воду возят» –  правильно только в том случае, если обида становится не столько эмоциональной реакцией (перестает выполнять сигнальную функцию), а становится образом жизни, способом выстраивания отношений – таким манипулятивным средством, с помощью которого человек строит свои взаимоотношения с окружающими.

Выгод у обиды очень много. Быть обиженным, быть жертвой – это сразу «нимб» над головой, «крылья» за спиной расправляются. Это самоутверждение на фоне «плохих», «ужасных»  других, которые такие злые, такие нехорошие, бесчувственные.

Проводилось интересное социологическое исследование, когда людей спрашивали: «Что бы вы хотели изменить в окружающих?» Большинство говорило: чтобы окружающие были более терпимыми, доброжелательными, чувствительными, понимающими. «А какие качества вы в себе  хотели бы побольше развить?» Ну, конечно, уверенность, целеустремленность, настойчивость, силу — совершенно другие, противоположные качества.

В обиде человек часто пользуется другими как объектом самоутверждения.  И это уже такой способ выстраивания отношений.

Что делать с обидами

- Как понять, что ты искренне простил?

- Чтобы понять, что ты простил искренне, важно внутри себя иметь какие-то внутренние критерии. Причем, эти критерии у каждого человека свои.

Внутренний критерий – ощущение, что я не держу зло. У кого-то это будет ощущение легкости и свободы, в отличие от напряжения, тяжести и каких-то неприятных чувств, а для кого-то это будет возможность спокойно думать или разговаривать с обидчиком, когда не возникает внутри неприятного осадка или каких-то искажений восприятия.

Для кого-то искреннее прощение – это прекращение бесконечного диалога в голове, когда человек доказывает, оправдывает, обвиняет, объясняет, осуждает и до бесконечности мысленно в голове этот диалог прокручивает. И если вдруг он закончился, и в голове тишина, то, возможно, это говорит о том, что человек искренне простил.

Очень важно каждому человеку для себя выяснить — а как я могу понять внутри себя, что я действительно простил искренне? Здесь не может быть внешнего критерия, и другой человек не может подсказать или помочь найти этот критерий. Это можно выяснить путем самонаблюдения и внимательного отношения к своему внутреннему миру. Других путей нет.

- Можно ли терпеть хамство, например, в магазине, на почте?

- Если говорить о наших реакциях на хамство, с которым мы можем столкнуться в общественном транспорте, в магазине и в каких-то других местах, то здесь речь идет, скорее, не об обиде. Потому что обида в большей степени относится к личным отношениям, эмоциональным связям. А в транспорте и магазине ситуация обезличивания, там оскорбление может быть не лично ко мне направлено, но ко мне как к члену общества, как к пассажиру или покупателю. Поэтому там, скорее, будет не обида, а реакция раздражения, неприятия.

Совершенно нормально испытывать негативные реакции, когда мы сталкиваемся с несправедливостью или хулиганством, хамством. И здесь важно, что мы дальше делаем. Если мы начинаем в ответ хамить, то это, конечно, недопустимо. Или мы молчим, потому что силы неравны, и боимся. Может такое быть, потому что иногда риск слишком велик, риск буквально физической угрозы, что человек может ударить или продолжить какие-то оскорбления — и здесь, возможно, «на рожон лезть» не стоит. Героизм, конечно, приветствуется, но не во всех ситуациях.

Лучше всего в ситуации оскорбления или публичного насилия обратиться к кому-то за помощью, если мы сами не можем справиться. В магазине попросить пригласить менеджера или потребовать жалобную книгу. Не оставлять безнаказанным.

Почему? Потому что, давая обратную связь другому человеку на его поступок, мы ему помогаем. Можно, конечно, бояться, что мы его обидим, или что он расстроится. Но, не давая обратной связи, мы оставляем его в поле безнаказанности. Он чувствует, что он может и дальше продолжать так себя вести, и это вводит его в соблазн. Не встречая отпора своему негативному поведению, он начинает думать, что это нормально.

Бывает, что люди не считают свое поведение хамским.

Я часто привожу такой пример на лекциях. Я ехала в электричке, и рядом со мной муж с женой разговаривали друг с другом, используя нецензурные слова. Они так общаются. Они не ругались, просто у них такой разговор. Рядом сидели я и две молодые девушки. И слушать это было ужасно, поэтому, когда я поняла, что если сейчас что-то не сделаю, мне придется выслушивать это в течение всей поездки, я напомнила им, что они в общественном месте, и что не стоит так выражаться. Они совершенно искренне удивились и сказали: да, да, извините. Выяснилось, что они знают нормальные слова. Просто они как-то не подумали, что они не у себя дома.

Я сейчас не хочу обсуждать моральный облик этих людей или способ их общения, но важно показать, что иногда люди не осознают, что нарушают правила. И тогда, действительно, можно им напомнить, указать на это без какой-то агрессии, злости, раздражения, а просто попросить.

Да, не всегда это помогает. Можно в ответ услышать что-нибудь неприятное. Но обличение греха — нас к этому призывают. Это же призыв ко всем христианам православным. Не оставлять это без внимания, потому что действительно человек может не знать, не замечать.

- Нужно ли говорить о своей обиде другому или это личное дело каждого?

- Когда нас обижают, перед нами встает вопрос: сказать другому или не сказать. Это зависит от ситуации, потому что за свои чувства мы несем ответственности сами. И другой человек может ненамеренно сделать нам больно. Поэтому обвинять его в том, что он нас обидел, не всегда возможно.

Дальше вопрос: насколько у нас отношения с этим человеком близкие, и насколько я собираюсь с ним дальше общаться? От этого зависит, давать ли мне ему обратную связь на его поступок, на его слова, на его действия или нет. Если я хочу с человеком общаться дальше, то хорошо бы, чтобы он знал, в каких случаях мне бывает больно, какие слова меня могут задеть, какие действия я не принимаю.

Конечно, в форме «Я-сообщения»: «я хочу сказать, что, когда люди так делают, мне неприятно (или мне больно, мне плохо, мне это не нравится)».

Что делать, если это касается серьезных вещей, прежде всего, здоровья? Простой пример. Человек, не спрашивая разрешения, начинает курить. А у меня голова от табачного дыма болит. Он не хотел меня обидеть. Мне сидеть, терпеть, нюхать табачный дым и потом мучиться от головной боли, или мне ему сказать: ты знаешь, у меня от табака болит голова, поэтому, пожалуйста, при мне не кури?

Вот эта обратная связь не несет осуждения человеку, она просто говорит о том, что мне это не нравится, меня это не устраивает. Я не говорю, что я обиделась.

Поэтому в данном случае, конечно, можно говорить о своих чувствах, можно говорить о своих реакциях, но помнить, что иногда наши эмоциональные реакции бывают неадекватны ситуации. Эта неадекватность может быть вызвана нашей усталостью. Не выспались, плохо себя чувствуем, просто повышена чувствительность в данный конкретный момент, и на обычные действия мы можем отреагировать: ну как так можно, что это такое?! Но это не значит, что человек что-то плохое сделал.

- Как реагировать, когда тебя намеренно обижают?

- Если я знаю, что человек меня обидел специально, тогда у меня начинаются сомнения в наших отношениях. Потому что, если человек хочет сделать мне больно и делает мне больно специально, тогда что это за отношения у нас такие?

Или, может быть, я спровоцировала? Тоже размышление.

Но даже, если я спровоцировала – это не повод отвечать мне «злом на зло», можно всегда как-то по-другому решить такие вопросы. Я невольно сделала человеку больно, он мне ответил. Но не обязательно же умножать зло, можно же прояснить и прекратить зло.

В любом случае, если речь идет не о родственных, а о дружеских отношениях, тогда встает вопрос о дистанции, о доверии и иногда вопрос о прекращении этих отношений. Зачем мне общаться с человеком, который намеренно мне делает больно? Если я, конечно, не мазохист.

С родственными отношениями все сложнее.

- Как вести себя с обидчивым человеком? Нужно ли постоянно осторожничать, угождать ему или прямо говорить о своем мнении?

- Часто, сталкиваясь с обидчивыми людьми, мы начинаем лицемерить, заниматься человекоугодием и думать, что это проявление нашей добродетели, что мы таким образом о нем заботимся: угождая и обслуживая его обидчивость, мы делаем для него доброе дело. Но это не так.

Лицемерие и человекоугодие не могут быть добродетелями, какими бы мотивами они не были вызваны, точно так же, как наша «терпеливость».

Чем отличается такая «терпеливость» от терпимости? Терпеливость – это когда я внутри все свои чувства зажала. Причем, чувства какие? Недовольство, мягко говоря, несогласие, неприятие, иногда даже ненависть. А снаружи я киваю, я улыбаюсь, соглашаюсь, я не говорю ничего против. Но это не имеет никакого отношения к добродетели терпимости. Потому что терпимость – это внутреннее принятие без возмущения, гнева и осуждения другого человека.

Часто результат терпеливости – это сплетни. Потому что здесь я вытерпела, выдержала, «не показала вида», но потом я иду в то место, где я чувствую себя в большей безопасности, и там я уже все выскажу, что я думаю по поводу поведения другого человека. Поэтому подобное угодничество к добру не приводит.

Важно помнить, что ответственность за чувства лежит на самом человеке. Я не могу обидеть, и меня не могут обидеть. Я могу обидеться. Это мой выбор, как я реагирую и как долго, и что я потом с этой обидой делаю. Либо я размышляю и предпринимаю какие-то действия, либо я ее холю, лелею.

Но мы уже говорили о том, что обида может быть прекрасным способом манипулирования и самоутверждения. Поэтому потакать этому нет никакого смысла.

Рано или поздно человек может узнать, что, оказывается, мы с ним не согласны, и что мы все время его терпели. От кого он узнает? Да от нас же. Терпеливость закончится, и мы ему выскажем все то, что все эти долгие годы  мы копили. И для него это будет страшным ударом и разочарованием. То есть, мы терпим ради сохранения отношений, а на самом деле отношения, построенные на лицемерии, постепенно разрушаются.

Ольга Красникова
Мама Ивана 1998, Ильи 2000, Марии 2009, Софии 2012, Елизаветы 2015

Оффлайн Миндаль

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 2570
  • Благодарностей: 203
  • Пол: Женский
  • Вами управляет тот, кто вас злит. Лао-цзы
    • Ребёнок бай
Мифы о прощении

Фиджа, СПАСИБО ! Очень ценно для меня .

Такая невинность в таком мраке жизни, такая чистота объятий, такое предвосхищение любви возможно только в детстве, и все, что есть на свете великого, меркнет перед величием младенцев.
Виктор Гюго

Оффлайн Lita

  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 2212
  • Благодарностей: 74
  • Пол: Женский
Когда вам кажется, что простить нельзя, вспомните сколько прощено Вам... (с)
А когда мозгом и словами прощаешь, и внутри вроде как спокойно, а потом вдруг обида просыпается и рвет тебя на части... молишься, молишься, просишь прощения и прощаешь... и опять на какое-то время... 
Как простить? Как забыть?
Яўгену 20